«Я уплываю!», Эвиан. Женевское озеро….1972год..

Я уплываю! Эвиан, французский берег Женевского озера. 1972 год и две песни, которые все объясняют. Как он поет: «Я уплываю!» Так и мы уже прилично отплыли от тех лет, дней, часов и наконец минут, про которые так хотелось, чтобы они были вечностью. Это фото сделано лет десять назад, если не больше, на французском берегу Женевского озера, в Эвиане. По солнцу и не скажешь, но тогда была, по местным меркам, вполне холодная пора. Я в кожаной куртке с воротником, за спиной порт, яхты, здание яхт клуба и станция, откуда катера уходят в Лозанну. А чуть выше уютная кофейня, где мы грелись кофе. Я стою, показываю знак мира, а за мной озеро, как будто приглашает: уплывай. А первое «Я уплываю» случилось гораздо раньше, в 1972 году, где то под Новый год. К нам в общагу пришел молодой студент ВГИКа, мечтавший о своей режиссуре. Иностранец и к тому же француз! Звали его Жиль или Жалю, точно уже не помню. Представляешь, как таких студентов опекал КГБ, а если точнее, отслеживал всех «молодых строителей коммунизма», которые вдруг заводили знакомства с представителями «загнивающего капитализма». Чтобы, не дай бог, юные комсомольцы не подцепили «буржуазную болезнь» и не принялись радостно загнивать. Если отбросить чекистскую бдительность, француз испытывал совсем не буржуазную, а простую молодежную любовь к советской студентке. Поэтому и зачастил к нам. И это «шуршание» стало ощущаться все более навязчиво. С приходом Жиля вдруг стали появляться новые друзья, которые чуть ли не внаглую заглядывали в комнату, причем не с пустыми руками, а с важным видом предлагали заморский вермут, что обозвали Cinzano, «за знакомство». И это в те времена, когда по общежитиям совершали внезапные налеты студенческие оперотряды. Если находили хоть пивную пробку, поднимался кипиш с докладной в деканат и могли за один раз выставить из общаги. А если обнаруживали посторонних и тем более иностранных после 22, это был полный кикоз. И вот в один из таких вечеров француз принес сорокапятку. Маленькая, черная, с простой обложкой. Вещь Джейн Биркин и Сержа Генсбура, Je t'aime... moi non plus. Мы поставили ее на проигрыватель. И комната вдруг стала другой. Негромко зазвучала эта мелодия. Никаких «непристойностей», которых, видимо, все ждали, не происходило. Был только голос, шепот, вздох, удивительно красивая и мелодичная музыка, от которой становилось неловко и в то же время хотелось слушать не отрываясь. В конце коридора уже образовалась кучка ужасно желающих заглянуть в комнату. Один, кто был вроде как близок духом, тихо постучал и, повернувшись на пол оборота от двери, шепотом произнес: «Да вы что? Сдадут же, если уже не сдали, и сейчас точно комсюки оперы прибегут». Я его буквально силой затащил к нам. Он застыл в удивлении, ожидал увидеть оргию, а увидел пацанов, молча сидящих вокруг проигрывателя. Так и произошло наше, можно сказать, групповое знакомство с «французским сексом», который оказался ужасно мелодичен и привлекателен. В стране, где, как потом сказала комсомолка в телемосте у Познера, «совсем не было секса», эта вещь произвела эффект ядерного взрыва. А теперь я стою на берегу в Эвиане, за мной яхты и то же самое озеро, и слушаю, как Род Стюарт поет: «Я уплываю!» И понимаю, что все три истории, это одна и та же история. Про то, как одна маленькая французская пластинка, один холодный день в Эвиане и одна песня про возвращение домой через море вдруг делают тебя свободным от оперотрядов, докладных и всех этих «кикозов». Просто уплываешь, и все. Вот и 72 год вспомнил. Музыка к тексту: 1. Серж Генсбур и Джейн Биркин, Je t'aime... moi non plus, 45 винил, 1972 год. 2. Род Стюарт, Sailing, «Я уплываю!» ---